Почему нельзя запретить экспорт леса из России?

Содержание

Экспорт древесины в Китай — спор чиновников о запрете

Почему нельзя запретить экспорт леса из России?

Запрещать вывоз российского леса в Китай в министерстве промышленности и торговли РФ считают нецелесообразным. Об этом журналистам заявил глава ведомства Денис Мантуров.

«Сейчас Китай является основным торгово-экономическим партнером России, и в наших планах – наращивать взаимный товарооборот. Поэтому устанавливать какие-либо ограничения экспортно-импортных операций, в том числе в отношении лесопромышленных материалов, без крайней необходимости нецелесообразно», –

полагает министр.

Высказывание Мантурова стало ответом на заявление другого члена правительства – главы Минприроды Дмитрия Кобылкина. Он на прошлой неделе фактически поставил ультиматум китайским властям, заявив, что Москва может наложить эмбарго на экспорт леса, если КНР не прекратит покупать российскую древесину, добытую незаконно.

«Они приезжают, покупают лес, а нам разгребать завалы. Китай должен четко понимать, что если они не подключатся к решению этой проблемы, то у нас не будет другого варианта, кроме как запретить экспорт леса полностью», –

заявлял глава Минприроды.

Когда грянул гром

Спор двух государственных мужей о том, кто виноват и что делать, спровоцировала, как водится, очередная катастрофа, а именно – гигантские по своим масштабам природные пожары, бушевавшие этим летом в Красноярском крае, Иркутской области и ряде других регионов Сибири и Дальнего Востока.

Сезонное бедствие оказалось отягощено бездействием местных властей, которые отказались тушить лес, мотивируя это тем, что борьба с огнем якобы экономически невыгодна.

«Вот если у нас зимой в холодную погоду возникает метель, никому же не приходит в голову топить айсберги, чтобы у нас было потеплее… Дело не только в правительстве. Дело в том, что это обычное природное явление, бороться с которым бессмысленно, а где-то, возможно, даже и вредно», –

заявил по этому поводу губернатор Красноярского края Александр Усс.

Бездействие Усса и его подчиненных привело к тому, что, в общем-то, стандартная для региона проблема выросла до уровня катаклизма международного масштаба.

30 июля председатель 73-й сессии Генеральной ассамблеи ООН Мария Фернанда Эспиноса-Гарсес призвала мировое сообщество помочь России в борьбе с лесными пожарами, а день спустя в Кремль позвонил Дональд Трамп и издевательски предложил помощь в тушении сибирской тайги.

Спасибо, хоть не вызвался взять на хранение ядерные боеголовки. Впрочем, и того, что было сказано, Кремлю хватило: оперативно созданная группировка армейской авиации из 10 самолетов Ил-76 и 10 вертолетов Ми-8 за пару суток потушила 90 тысяч гектаров полыхающей тайги. Уже второго августа военные отчитались о ликвидации60 пожаров. Что ни говори, а бомбить мы умеем.

В общем, оказалось, что бороться с лесными пожарами очень даже можно, было бы желание. И техники для этого нужно не так уж много.

Министерский уровень

Однако вернемся к Мантурову и возглавляемому им ведомству. Чтобы продемонстрировать компетентность главы Минпромторга и подобранной им команды, напомним всего один случай, который имел место не так давно.

Осенью 2018-го, размышляя о том, как бы поддержать российскую алюминиевую промышленность, пострадавшую от американских санкций, Минпромторг разродился феерической идеей: исключить пиво из числа алкогольных напитков и, соответственно, снять запрет на его продажу в ларьках и в ночное время.

При этом отмена ограничений должна была коснуться только тех сортов пива, что продается упакованным в алюминиевые банки. То есть пиво в пластике – это самый что ни на есть алкоголь, а вот в «алюминьке» – уже безвредный негазированный напиток. Такая вот нетривиальная логика.

Критики тогда не оценили простоту и изящество замысла. А зря. Ведь Мантуров с товарищами могли бы начать умничать. Например, устроить брифинг и заявить: одним из главных потребителей алюминия является авиационная отрасль, поэтому давайте-ка развивать самолетостроение.

На втором месте по темпам потребления алюминия – 25,3% – стоит производство строительных конструкций, так что предлагаем временно обнулить налоги на этот сегмент промышленности.

На третьем месте – производители электротехники, так что давайте и им дадим дополнительные стимулы для развития.

Но нет, не стал умничать министр. Вместо такого дешевого популизма Минпромторг предложил очень простую, а потому, безусловно, легко реализуемую схему: алюминий – на банки, пиво – в мужиков, пустые банки – на помойку. Гениально.

Остается радоваться, что афганская наркомафия не додумалась расфасовывать героин в красноярскую алюминиевую фольгу. А то бы мы еще и не такие предложения услышали.

Хотя возможно, дело вовсе и не в горячем желании ведомства спасти страдающих от санкций металлургов, а в особенных отношениях с пивоварами.

По крайней мере, на это намекает тот факт, чтоуже в июле 2019-го Минпромторг вновь предложил вывести пиво из-под понятия алкогольной продукции.

При этом авторы инициативы уже не стали прятаться за проблемы производителей алюминия, понимая, что актуальность данной темы в медиа-пространстве приказала долго жить.

Анализируй это

Если же разбирать высказывание Дениса Валентиновича по лесному вопросу, то претензии возникают не столько к сути предложения, сколько к аргументации, которой чиновник обосновывает свою позицию.

«В соответствии с международными правилами, Россия не может ввести запрет на вывоз только для одного конкретного государства: если мы установим ограничения в отношении какой-либо страны, она также может применить зеркальные меры в соответствии с правилами ВТО», –

заявил Мантуров.

Все отлично, за исключением одной мелочи: ВТО мертва. Это факт. Правила организации запрещают странам-участницам вводить односторонние пошлины и ограничения на товары из других стран, субсидировать собственное производство и как-либо еще заниматься протекционистской политикой.

Между тем, с 2016 года в мире действует около 30 заградительных пошлин против российской стали и металлопроката. Китай по своему усмотрению разрешает импорт сельхозпродукции из одних российских регионов – и запрещает из других.

Соединенные Штаты третий год ведут тарифную войну против КНР и ЕС, попутно вынуждая европейские компании присоединиться к экономической блокаде Ирана.

ВТО – не просто покойник, это труп, из глазниц которого уже выросли цветы. В июле нынешнего года в Париже начала действовать торговая площадка INSTEX, предназначение которой состоит в том, чтобы скрывать сделки европейских компаний с иранскими контрагентами. Структура, совершенно немыслимая и при живой и действующей Всемирной торговой организации.

Возникает вопрос: а в нашем Минпромторге вообще знают, какой сейчас год? Хотя бы приблизительно.

Рассуждения Мантурова об экономическом сотрудничестве с Китаем относятся к той же опере. Пекин, несмотря на декларируемую дружбу с РФ, совершенно не торопился открывать для нас свой продовольственный рынок. И, возможно, так бы и не открыл, если бы не торговая война с США, вынудившая китайцев наносить ответные удары по американскому бизнесу.

Одним из немногих направлений, на котором КНР как раз может ущучить американцев – это закупки сои и бобовых. Соответственно, перед самой Поднебесной возникает вопрос: кто заместит поставки американских фермеров, продукцию которых обложили заградительными пошлинами? Тут-то Россия и пригодилась. Китайские власти стали одно за другим выдавать разрешения на импорт. Не раньше и не позже.

Запретить нельзя экспортировать

В целом, вопрос о возможном запрете экспорта древесины – чрезвычайно сложный и противоречивый. Сторонники этой меры отмечают, что именно возможность продажи леса в Китай создает предпосылки для намеренных поджогов, хищнической рубки, коррупции в рядах местных властей и правоохранителей.

Противники же, напротив, утверждают, что проблема не в китайцах, а в гнилой системе российского госуправления, совершенно неадекватном Лесном кодексе и полном уничтожении структур, которые должны защищать леса от незаконных рубок и пожаров. Попутно отмечается, что лесная отрасль приносит прибыль государству и является одним из главных источников дохода для местного населения.

Что тут сказать? Обе стороны по-своему правы. Россия действительно экспортирует лес и получает с этого доход. Выгодно ли это государству? Не факт. С одной стороны, лесорубы платят налоги, с другой – государство ради поддержания отрасли много лет возмещало сборы по НДС. По некоторым данным, только в Иркутской области сумма возвратов составила 4 миллиарда рублей.

То есть, взять цифры налоговых отчислений и на их основе в лоб заявлять: смотрите, как лесорубы кормят Россию-матушку! – не получается. Нужно знать, что именно государство сделало с этими деньгами, и не подкормило ли ими же лесорубов.

Идея главы Минприроды тоже небезупречна. Суть его предложения сводится к нехитрой мысли: запретим экспорт леса в Китай, и безобразия прекратятся. Спрашивается, с чего бы? Неужели, кто-то полагает, что только для китайцев лес рубят с дикими нарушениями, а вот для российских заказчиков все делается по букве закона?.. Но даже если допустить такую мысль, есть одна проблема.

По оценкам специалистов, Россия отправляет в КНР примерно 1/4 — 1/5 всей добываемой древесины. То есть, даже по самой дубовой логике эмбарго на экспорт в КНР остановит 20 – 25% безобразий. А остальные 75% нам жить не мешают?

Что делать?

Обращаться к Пекину с просьбой расправиться с нашими коррумпированными таможенниками – это еще похлеще, чем просить Трампа потушить нашу тайгу. Какая-то уж очень экстремальная получается форма национального самоуничижения.

Проблемы начинаются с того, что никто, ни в регионах, ни в Москве – не знает, что именно происходит в отрасли.

К примеру: по данным Счетной палаты, на долю теневых вырубок приходится 30% добытой древесины. А по информации секретаря Совбеза Николая Патрушева– в тени находится около 70% этого рынка.

Что касается Китая и того, что он может обидеться на наш запрет, то это миф. КНР потребляет 170 миллионов кубометров древесины в год, из них на собственно китайскую приходится порядка 100 миллионов, на поставки из США, Канады, Финляндии, Новой Зеландии– еще 30 миллионов. 22 миллиона поставляет Россия.

То есть, даже если предположить, что российское эмбарго будет введено – на китайский рынок это практически никак не повлияет. Наша ниша будет занята другими поставщиками, и на этом все решится.

В общем, весьма сложный и неоднозначный получается ребус. И решить-то его можно, – в первую очередь за счет изменения Лесного кодекса и восстановления Федеральной службы лесного хозяйства, – но вот справятся ли с этой задачей люди, предлагающие спасать алюминиевую промышленность продажей пива по ночам? Очень сомнительно.

Несмотря на сложность проблемы в целом, сам по себе запрет экспорта леса в Китай – вопрос вторичный и полностью зависящий от того, как именно мы намерены наводить порядок в своей стране.

Можно запретить, – но тогда нужно четко понимать, куда девать высвободившиеся объемы древесины; а можно и не запрещать, но в этом случае нужно, наконец, создать реально работающую систему контроля за юридической чистотой вывозимого леса.

В любом случае, это должно быть исключительно наше решение, принятое на основе русских национальных интересов, а не заигрываний с ВТО, Пекином или Вашингтоном. Но вот с этим как раз у нас все очень печально.

Виктория Фоменко

Источник: https://www.kramola.info/vesti/vlast/eksport-drevesiny-v-kitay-spor-chinovnikov-o-zaprete

Китай вырубает леса России. Это правда? Да, но не совсем!

Почему нельзя запретить экспорт леса из России?

Коротко: В российских лесах орудуют не только китайцы, и происходит это всегда с позволения закона и чиновников.

Подробно: Китайцы ничего не захватывают: наши чиновники сами приглашают их сюда, предоставляя разнообразные льготы.

Чаще всего китайские бизнесмены покупают российские предприятия, уже арендующие и использующие леса для заготовки древесины, или создают российские компании, которые также получают леса в аренду.

У лесной продукции, которая уходит из России в Китай, есть все разрешительные документы.

Уничтоженный пожаром байкальский лес.

В истории о беспощадном Китае, орудующем в сибирской тайге, всё слишком сильно преувеличено. В разорении таёжных лесов участвуют также россияне (и их большинство), корейцы, японцы, американцы, австрийцы, немцы и десятки других народов. Поскольку именно китайский лесной бизнес сейчас самый богатый, для российских чиновников именно эта страна — самая привлекательная на рынке.

Правда ли, что китайцы приезжают рубить лес в Россию, потому что в самом Китае это делать запрещено?

Коротко: Это неправда. На территории Китая рубят в полтора раза больше, чем на территории России. И при этом Китай бережно восстанавливает свои леса и выращивает новые даже там, где их раньше не было. А мы — нет.

Подробно: На территории Китая ежегодно заготавливают примерно в полтора раза больше древесины, чем на территории России.

Так, по данным FAOSTAT, в России в 2017 году было заготовлено 212,4 млн м³ древесины, а в Китае — 329,3 млн м³.

Даже если посчитать максимально возможные объёмы воровства леса в России — ещё несколько десятков миллионов кубометров — в Китае всё равно рубят значительно больше.

Китайское правительство действительно запретило промышленные рубки в диких лесах, особенно горных, поскольку осознаёт важность этих территорий для сохранения окружающей среды, биоразнообразия и здоровья людей.

При этом огромные силы и средства Китай вкладывает в разведение лесов на освоенных землях, в том числе — выбывших из сельского хозяйства или даже специально выкупленных у крестьян. Страна поддерживает плантационное лесовыращивание в то время как Россия, наоборот, фактически его запрещает.

Вот почему для Китая российский лес — всего лишь временный дополнительный источник недорогой древесины, с которым можно обращаться максимально небрежно — так, как это позволяют делать существующие российские законы и традиции.

Ещё несколько лет — и на месте Байкала появится пустыня. Изменится климат. Произойдёт экологическая катастрофа. И всё из-за китайцев!

Коротко: если экологическая катастрофа произойдёт, то виной тому будут пожары и люди (не только китайцы).

Подробно: Пустыни не будет, но ландшафт может сильно пострадать. Леса истощаются всё сильнее, вырубаются остатки дикой тайги или самые ценные для местного населения лесные участки.

Пожары уже сейчас уничтожают в Байкальском регионе многократно больше лесов, чем законные и незаконные рубки вместе взятые (особенно в Центральной экологической зоне Байкальской природной территории, где рубки ограничены).

Если и дальше обращаться с лесами Байкальского региона (Иркутской области, Республики Бурятия и Забайкальского края) так же, как сейчас, то через десять-двадцать лет леса этой территории будут истощены до предела.

Тайга превратится в мозаику недавних гарей или рубок, зарастающих в основном берёзой и осиной. Вымрет большинство деревень и посёлков, живущих сейчас за счёт леса.

Это будет не пустыня, но огромная социальная и природная пустошь

Чтобы скрыть место преступления, китайцы поджигают вырубленные территории. Так начинаются лесные пожары.

Коротко: Следить за рубками некому, поэтому и поджигать вырубленные территории нет смысла. Лесные пожары — это зачастую следствие исполнения закона.

Подробно: Таёжные леса России были плохо защищены всегда, а теперь превратились в беспризорную территорию. Принятый в 2006 году новый Лесной кодекс спровоцировал сокращение работников в лесной отрасли примерно в четыре раза. Более того: сейчас те, кто должен охранять леса, в среднем примерно три четверти своего рабочего времени тратят на выполнение бюрократических задач.

В 2015 году из-за пожара Прибайкальский заказник потерял почти две трети деревьев. Теперь, через три года после катастрофического пожара, оставшийся лес вырубают.

Если древесину из леса украли, и на этом не попались, то прятать следы преступления просто незачем. Их, скорее всего, и так никто не обнаружит, а если обнаружит, то уже никому ничего за это не будет.

Одна из причин лесных пожаров скрыта в законодательстве. Органы управления лесами требуют, чтобы вырубленные площади очищались от веток, сучьев и других порубочных остатков.

Самый простой и дешёвый способ очистить территорию — поджечь её. Если же рубки были оформлены как санитарные, то законодательство требует сжигать всё, что осталось после.

В процессе такой законной очистки огонь нередко убегает в соседние леса, и вызывает пожары. Порой — катастрофические.

Пожары в Забайкалье. Фото © Мария Васильева

Почему Greenpeace ничего не делает для того, чтобы всё это прекратить?

Коротко: Добиться перемен помогут лишь изменения в лесном законодательстве — именно над этим работает Greenpeace. Кроме того, мы боремся c отдельными проектами, которые представляют реальную угрозу для российского леса. Например, с проектом Амазарского лесопромышленного комбината.

Подробно: В первую очередь Greenpeace работает с причинами, а не симптомами. А причина в том, что российские лесные законы, традиции и чиновники позволяют использовать леса самыми варварскими способами без заботы об их воспроизводстве.

Самые богатые инвесторы в восточных регионах России — это, как правило, китайские компании и предприниматели. Вот почему именно они чаще других пользуются ресурсами сибирских и дальневосточных лесов. При этом компании всех стран, будь то Россия или Китай, ведут себя одинаково.

Закончив стандартную сплошную рубку площадью до 50 гектаров (примерно 70 футбольных полей), они бросают эту землю без эффективного воспроизводства. Чтобы это исправить, необходимо поменять российское лесное законодательство и всю российскую систему государственного управления лесами.

Как раз над этим и работает Greenpeace.

С некоторыми китайскими проектами, угрожающими лесам и ценным природным территориям, Greenpeace активно борется. Например, с проектом строительства Амазарского лесопромышленного комплекса в Забайкальском крае, в том числе — крупного целлюлозного завода.

Лесных ресурсов, которые могли бы обеспечить долгосрочную работу такого комплекса, в восточной части Забайкалья нет — наиболее ценные леса уже разворованы или сгорели, а эффективное восстановление лесов здесь невозможно из-за вечной мерзлоты.

Строительство этого комбината позволит Китаю построить мост через Амур — самый лёгкий выход на Транссибирскую железную дорогу и автомагистраль Амур
— две главные транспортные коммуникации, соединяющие российский Дальний Восток с остальной частью страны.

лес лесное хозяйство пожары

Источник: https://greenpeace.ru/blogs/2019/03/15/kitaj-vyrubaet-lesa-rossii-jeto-pravda-da-no-ne-sovsem/

Российский лес — китайцам: «Надо декриминализировать отрасль, иначе леса может не остаться»

Почему нельзя запретить экспорт леса из России?

Директор Института леса Сибирского отделения РАН прокомментировал решение властей России запретить экспорт леса в Китай

Минприроды РФ предложило полностью запретить экспорт леса в Китай. Решение связано с проблемой незаконных вырубок, в частности, сибирской тайги. Эти вырубки считают одной из главных причин лесных пожаров, всколыхнувших в этом году всю Россию. Однако в самой Сибири уверены, во-первых, что китайцы тут совсем ни при чем: рубят тайгу большей частью наши люди.

А во-вторых, сами пожары почти никак не связаны с «черными лесорубами» — горят леса в основном в труднодоступных местах, где лес не представляет ценности. Об этом газете «Реальное время» рассказал директор Института леса Сибирского отделения Российской академии наук Александр Онучин.

Экологи, в свою очередь, считают, что решение Минприроды просто «не дойдет до Сибири», а люди вновь найдут лазейки обойти запрет.

Россия может полностью запретить экспорт леса в Китай, об этом рассказал глава Минприроды Дмитрий Кобылкин в интервью газете «Ведомости».

При этом министр отметил, что Пекин сможет избежать запрета, но только если тоже подключится к решению проблемы незаконной вырубки леса на Дальнем Востоке.

Такое решение российские власти могут принять на фоне лесных пожаров в Сибири и на Дальнем Востоке, вызвавших возмущение российской общественности.

Несмотря на то, что леса горят регулярно и часть экологов и экспертов не видят в этом ничего катастрофического, лесная проблема в этом году стала одной из самых обсуждаемых — не в последнюю очередь вследствие смога, дошедшего из Сибири до Центральной части России (в том числе и до Татарстана). Масла в огонь подлил губернатор Красноярского края Александр Усс, назвавший тушение лесных пожаров бессмысленным и «даже где-то вредным».

Несколько недель российские власти отказывались тушить пожары, которые не угрожали населенным пунктам, объясняя, что огромные массивы леса находятся в местах, сложных для тушения спецтехникой, — в «зонах контроля».

В таких местностях возгорание может быть не потушено на официальных основаниях, если ущерб от него не превышает или сопоставим с затратами на его тушение.

Противники такого бездействия полагают, что оценка рисков была проведена неверно и никаких мероприятий по сдерживанию пожаров в «зонах контроля» не проводилось — «предполагалось, что осадки в ближайшем будущем выполнят всю работу».

Отказываясь поначалу тушить пожар, власти ссылались на природные факторы: аномально высокую температуру, крайне малое количество осадков, повышение количества сухих гроз, что привело к низкой влажности и одновременно высокой температуре. Ситуацию усугубили мнения о том, что леса горят вследствие умышленных поджогов, якобы с целью сокрытия незаконных вырубок (а не вследствие халатности во время охоты или собирания ягод).

Несколько недель российские власти отказывались тушить пожары, которые не угрожали населенным пунктам, объясняя, что огромные массивы леса находятся в местах, сложных для тушения спецтехникой, — в «зонах контроля». Фото aviales.ru

Считается, что до 20% природных пожаров возникает в результате естественных причин, а вот 80% — дело рук человека.

И хотя лес восстанавливается в короткие по историческим меркам сроки, а потери фауны быстро восполняются, под давлением общественности российские власти все-таки приняли решение тушить сибирские пожары, в том числе в «зонах контроля», для чего пришлось задействовать федеральные средства (у некоторых регионов, ответственных за тушение пожаров, денег на ликвидацию их в «зонах контроля» не было), в том числе МЧС и Минобороны. А премьер-министр РФ Дмитрий Медведев публично 1 августа озвучил собственное предположение, что леса поджигают умышленно. Минприроды вдобавок к запрету экспорта леса в Китай предложило еще, чтобы решения по установлению «зон контроля» лесных пожаров принимались не главами регионов, а на федеральном уровне.

Александр Онучин: «Основные пожары там, где лес не рубят — он не представляет ценности»

— Как запрет на экспорт леса в Китай может быть связан с пожарами? — удивился в беседе с корреспондентом «Реального времени» директор Институт леса им. В.Н. Сукачева Сибирского отделения Российской академии наук Александр Онучин. — Китайцы, насколько мне известно, не так уж много леса-то и вырубают, вырубают в основном наши. Экспортируют лес, да, в Китай.

Однако основные пожары, по словам Онучина, там, где не рубят: в эвенкийской тайге, на севере Иркутской области, в Якутии. Там нет ни дорог, ни лесов, которые бы представляли какую-либо ценность для лесозаготовителей.

Поэтому, считает он, одно (вырубки) с другим (пожары) напрямую не связано.

С предположением, что пожар, вызванный, скажем, в Красноярском крае именно незаконными вырубками леса (который потом пойдет в Китай), постепенно перекидывается в «зоны контроля», Александр Онучин не согласен.

— Рубят леса наиболее продуктивные, в доступной зоне. А перекинуться пожары за тысячи километров не могут. Все очаги пожаров возникают на месте. Они же пятнами [на карте] появляются, как шкура леопарда. Если бы пожар пошел, была бы полоса, фронт, но такого же нет, — объясняет директор Института леса Сибирского отделения АН РФ.

Проблема с незаконными вырубками при этом существует, согласен он. Лесная отрасль сегодня «достаточно сильно криминализирована», там задействованы и бывшие сотрудники МВД, крышующие вырубки.

Задача Института не противостоять этим вырубкам, а оценивать экологические последствия вырубок или пожаров и разрабатывать систему устойчивого управления лесами, которая позволила бы уменьшить долю незаконных вырубок, — лесовосстановление, выращивание лесов.

Средний прирост леса по России сегодня — 1,3—1,5 кубометра на га леса в год. В лучших условиях — и 10 кубометров с гектара.

Резонанс из-за лесных пожаров в этом году случился из-за ветров

Общественный шум, связанный с пожарами в Сибири в этом году, в свою очередь, Александр Онучин объясняет сезонными условиями.

— На 1 августа площадь пожаров в России не сильно отличалась от средней площади пожара с начала 2000-го. Были пожары и посильнее. Вот в 2012 году 12 млн га леса сгорело. В какие-то годы — 7—8 млн га. В этом году пока тоже 8 млн га. Хотя с учетом того, что пожары продолжаются, может, цифра и получится рекордной.

Но резонанс был вызван в этом году изменением ветров. В этом году ветра господствовали северо-восточные, а до этого ветра преобладали западной направленности, весь дым уносился в Якутию, в северные районы, малонаселенные, Иркутской области. Никто там сильно от него не страдал, — рассказал Онучин «Реальному времени».

— А сейчас смог дошел до Красноярска, Богучан, Новосибирска, Томска, и люди стали возмущаться.

«Фронт пожара растянут на сотни километров, ну как вы его потушите?»

Что люди возмущаются, считает эксперт по лесу, — правильно. Но проблема появилась не сегодня.

Решить ее можно, полагает Онучин: введением системы прогноза возникновения и развития пожаров, что надо было сделать уже давно.

Кроме того, необходимо создать Центр принятия решений, какие пожары тушить и когда начинать. Так как в самом начале потушить пожары можно малыми средствами: «даже ногами его затоптать».

«Ну летают потом самолеты, сбрасывают воду, но погасить-то сложно уже. Фронт пожара растянут на сотни километров, ну как вы его потушите?» — отмечает Александр Онучин. Фото mil.ru

— Когда же пожар развивается в течение десяти дней… Ну летают потом самолеты, сбрасывают воду, но погасить-то сложно уже.

Фронт пожара растянут на сотни километров, ну как вы его потушите? Соберите все самолеты мира, туда запустите, они это быстро не сделают. Нужен дождь. Приходится ждать погоды.

Если бы мы ситуацию предвидели, можно было бы всего этого не допустить, — отмечает Александр Онучин.

При этом он все же считает, что и тогда останутся пожары в отдаленных районах, которые тушить будет не надо, потому что они не станут катастрофическими, так как будут какие-нибудь заслоны или барьеры, и пожар рано или поздно остановится сам по себе.

— Чтобы не допустить сегодняшней ситуации — надо прилагать усилия всем миром. Надо менять Лесной кодекс. Менять отношение к лесу. И добиться внедрения системы устойчивого управления лесами. А на государственном уровне надо декриминализировать лесную отрасль, иначе через 15 лет у нас леса может не остаться. Уже сейчас мы испытываем дефицит лесных ресурсов!

«Решения, принимаемые в Москве, в последние 30 лет до регионов не доходят»

Эколог Александр Водяник, советник мэра Краснодара и эксперт по вопросам формирования комфортной городской среды и зеленого каркаса, скептично относится к инициативе Минприроды РФ.

Помощник секретаря Общественной палаты РФ, эксперт программы «Комфортная среда» проектного офиса развития Арктики (ПОРА) Водяник полагает, что к решениям самого министерства вопросов, может, и нет, но эти решения не доходят потом до практики.

— Решения, принимаемые в Москве, в последние 30 лет до регионов не доходят. А если и доходят, то в таком виде, что мама не горюй! В Сибири тем более — что разрабатывается в Москве, не доходит вообще. Возникает такое «дикое поле». Министерству проверить выполняемость собственных указов и решений затруднительно из-за дальности расстояний. Вопрос же не в запрете экспорта леса — потому что наш народ все равно найдет лазейки, чтобы запреты обойти. Сколько мы говорили о нормальном, регулированном экспорте сибирских дикоросов?! А воз и ныне там. И нельзя сказать, что Москва не приняла каких-то нужных решений, а незаконный экспорт продолжается! — с сожалением отмечает Александр Водяник.

Напомним, ученые Красноярского научного центра Сибирского отделения Российской академии наук в начале августа выразили мнение, что леса в Сибири после действующих пожаров смогут восстановиться не раньше, чем через 60—100 лет. Так, на юге Сибири сосна или лиственница может вырасти во взрослое растение за 60—70 лет.

«Соответственно, для восстановления лесов северной тайги, где сейчас бушуют очень сильные пожары, может не хватить и целого века», — объяснял старший научный сотрудник лаборатории лесной пирологии Института леса им. Сукачева КНЦ СО РАН Александр Брюханов.

На тот момент пожарами было охвачено 3 млн га леса, тогда как сейчас, по данным того же директора Института леса Александра Онучина, уже 8 млн га.
ОбществоПроисшествияБизнес

Источник: https://realnoevremya.ru/articles/148491-rossiya-hochet-zapretit-eksport-lesa-v-kitay

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.